Неточные совпадения
Ласкала слух та песенка,
Негромкая и
нежная,
Как
ветер летним вечером,
Легонько пробегающий
По бархатной муравушке,
Как шум дождя весеннего
По листьям молодым!
Мне казалось, что я с этого утра только и начал путешествовать, что судьба нарочно послала нам грозные, тяжелые и скучные испытания, крепкий, семь дней без устали свирепствовавший холодный
ветер и серое небо, чтоб живее тронуть мягкостью воздуха, теплым блеском солнца,
нежным колоритом красок и всей этой гармонией волшебного острова, которая связует здесь небо с морем, море с землей — и все вместе с душой человека.
— Гм!.. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто… Что-то
ветром подуло… Знобит… Ты отведешь ее к генералу и спросишь там. Скажешь, что я нашел и прислал… И скажи, чтобы ее не выпускали на улицу… Она, может быть, дорогая, а ежели каждый свинья будет ей в нос сигаркой тыкать, то долго ли испортить. Собака —
нежная тварь… А ты, болван, опусти руку! Нечего свой дурацкий палец выставлять! Сам виноват!..
«Милая» — я говорю совсем тихо. И почему-то мелькает то, что было сегодня утром на эллинге: в шутку положили под стотонный молот часы — размах,
ветром в лицо — и стотонно-нежное, тихое прикосновение к хрупким часам.
Черная роза в расщелине скал
Выросла
нежной весною,
Ветер апрельский цветочек ласкал,
Ночь поливала росою…
Роза цвела, ароматам своим
Воздух родной насыщая…
Вдруг…
Назади остались степи, местность становилась гористою. Вместо маленьких, корявых березок кругом высились могучие, сплошные леса. Таежные сосны сурово и сухо шумели под
ветром, и осина, красавица осени, сверкала средь темной хвои
нежным золотом, пурпуром и багрянцем. У железнодорожных мостиков и на каждой версте стояли охранники-часовые, в сумерках их одинокие фигуры темнели среди глухой чащи тайги.
Ветер выл жалобно и тихо, во тьме ржали кони, из табора плыла
нежная и страстная песня-думка.
Петь мне приходится около трех часов, а иногда и дольше, до тех пор, пока
ветер не донесет до моего слуха
нежное, призывающее «мяу».
Дунул северный
ветер на
нежную грудь
нежной родительницы, и гений жизни ее погасил свой факел!.. Да, любезный читатель, она простудилась, и в девятый день с мягкой постели переложили ее на жесткую: в гроб — а там и в землю — и засыпали, как водится, — и забыли в свете, как водится… Нет, поговорим еще о последних ее минутах.
Ветер ласково гладил атласную грудь моря; солнце грело ее своими горячими лучами, и море, дремотно вздыхая под
нежной силой этих ласк, насыщало жаркий воздух соленым ароматом испарений. Зеленоватые волны, взбегая на желтый песок, сбрасывали на него белую пену, она с тихим звуком таяла на горячем песке, увлажняя его.
И
нежные грезились ей, и безгрешные поцелуи, тихие, как прикосновение полуденного
ветра, и радостные, как мечты о блаженстве.
Ветер слабо дул с запада, шелестя травой; с
ветром несся издалека тонкий,
нежный запах свежего сена, но запах шел не от рядов и копен, а от травы, на корню сохшей под жгучим солнцем.